Посвящается моей дочери,

Малышевой Екатерине Олеговне

 

 

 

 

 Воскресший из пепла

Часть 1.

Братаны

Предупреждаю сразу. Злоупотреблять алкогольными напитками вредно. Детям до 18 –  вообще запрещено.

С бесами пить не советую, опасно. До хорошего не доведёт.

Я один раз повёлся. До сих пор об этом написать не могу, непечатно получается.

Не помню, в каком году, помню, что вечером…

Открываю я, значит, глаза, а прямо передо мной мохнатая рожа.

- Привет! – говорит мне эта рожа.

Наше вам с кисточкой! Очень рад!

Я ничего не могу понять. А бес тараторит.

Дай, думаю, зайду на огонёк, чай не выгонят. Выпить не хочешь?

Бес вытащил из кармана непочатую бутылку водки и с надеждой посмотрел на меня. Было видно, что ему не терпелось и выпить, и поговорить.

Мне тоже.

Я думал недолго. Болела голова.

- Наливай.

Выпив по полстаканчика, можно и познакомится, и поговорить.

Ещё по полстаканчика.

- Ну так вот.

- Кто я такой? – Бес прихорошился, пригладил бородку. – Я – Жужило, обыкновенное жужило, живущее по соседству с тобой.

Всю жизнь я прожил, полагаясь на хитрость и изворотливость своего ума, уповая на удачу и интуицию. Расчётливо используя людей для достижения своих целей. Лавируя и пытаясь проскочить между желанием получить выгоду и опасностью нарваться на неприятности, так как никто не любит быть обманутым. Но ведь, азарт. Волки и овцы, охотники и браконьеры, закон, опять же. Надо и более сильного собрата попытаться надуть, а это, как понимаете, чревато. Зато какое удовольствие!

Что я говорю, тоже открыл Америку. Так сейчас живут… ну все, наверное, кроме Вас, мой дорогой. Хочу надеяться, что это действительно так, и Вы образец для подражания, сохранивший свою чистоту и непорочность

Жить что-то скучно стало. Нет того размаха мечт. Меркантильность убила всё живое. В застойные годы было поинтереснее. Тогда мы друг друга не боялись.  Не боялись, что во время отпуска кто-то займёт наше место, что больничный может стать причиной увольнения, не боялись... да много чего не боялись.

Не надоело?

Бес изливал мне свою бесовскую душу.

Братан. Брателло. И я некогда был таким, как и ты. То есть человеком. Неплохим, знаешь, человеком был, и не глупым, имел ум пытливый. Любил жить, и наслаждаться этой жизнью.

Жил долго, несколько раз был рождён и воскрешен. Всё, как у всех. Но однажды угораздило меня самого себя перехитрить.

Будь оно трижды неладное. Может быть, как-нибудь расскажу.

Бес опять налил.

Ты ведь знаешь нас, т. е. уже вас, людей, после каждой вами прожитой жизни забирают на небо к небесному обер-прокурору. Проверки, расследования, суд, приговор. Невиновным практически никто не остаётся. Но, к чести судьи, и виноватым никого зазря не определят.

А там уж что кому дадут. Какое выпадет наказание, или награда, - нам знать не дано. Да, эх, уже вам.

Ну, так вот, после одной из моих жизней, был я судим.  И приговорён к наказанию за эту, т.е. ту жизнь. Велено было мне сойти на землю духом, и поселиться в голове одного литератора – Львом его величали.

Наказанице, я тебе скажу, ещё то. Сидишь в голове, всё видишь, всё знаешь, а тебя словно и нет. Никто тебя в упор не замечает, словно тебя и нет. Злость берёт.

Ну и вымещал я эту злость на писателе. Благодаря мне пускался он во все тяжкие, истязал себя размышлениями и прожектами. Дурак был, право. Он ведь знал про меня. Ну, позвал бы меня как-нибудь вечерком. Выходи, мол, мил друг, посидим, потолкуем, выпьем по чарочке.

Я ему многого чего рассказал бы. Нет, гордый был, не пил. Глупостями своими совсем себя извёл и разума лишился напоследок. Я и говорю, дурак, не бери с таких пример.

Бес оживился. Видно было, что эти воспоминания доставляют ему удовольствие.

Я обратил внимание. Пьём, пьём, а бутылка всё равно полная. Чертовщина какая-то. Но вещь весьма хорошая.

- Ну и что? – Бес продолжал. – Из семьи писатель ушёл, с женой поругался, от церкви отлучили. Мораль сей присказки: с бесами не ругайся! Да, смотрю, тебе бутылочка понравилась. Не проси, не подарю и не продам. Казённая вещица, номер имеет, дорогого стоит. Давай лучше выпьем.

Выпили.

Без разгорячился. Говорил громко, жестикулировал лапами, глаза блестели творческим экстазом.

- Ты же тоже писатель, Хочешь, я тебе сюжет по-братски подгоню. Огонь, очень живенько, как раз про жизнь нашу-вашу и жульё. – Бес забрался на стул и стал декламировать.

Верить полезно. Хотите верьте, хотите нет, но верить всё же предпочтительнее. Для здоровья полезнее. Меньше расстраиваешься. Это я Вам как специалист говорю.

Что тебя все хотят обмануть, дураку понятно. На одного посмотришь, так и взгляда хватает, чтобы это увидеть. С другим надо поговорить. Третьи стараются маскироваться, но ты ведь их уже давно раскусил и знаешь, что они задумали. За такими интереснее всего наблюдать.

Обманщик, он большого ума человек, его сущность проясняется и ясна, как пень в солнечный день. Ум не скроешь.

С нами бесами немного сложнее, но и интереснее. По сути ты понимаешь, что тебя хотят обмануть, но не знаешь, как бесы это сделают и когда.

Нам, бесам, проще, мы давно знаем, что вы, человеки, задумали и что хотите сделать и предпринять.

Играть с нами сложно, опасно и не всем рекомендуется.

Подумай, стоит ли искушать судьбу дальше.

Ну так как?

Хочешь, во что-нибудь сыграем. Я тут знаю пару интересных игр.

Я честно играть буду, ничего не скрываю. Обещаю, что обманывать не буду.

Или не обещал? Не помню.

А Вам, если настроитесь, что всё равно, так и будет, ведь обязательно бес обманет, то и ничего. Не так будет больно. Морально вы к этому уже готовы. Чему быть, того не миновать. Я и говорю, что верить полезно для здоровья. Кстати, моё предложение в силе. Я всегда готов сыграть.

Я сидел, смотрел на беса и ничего не мог понять, чего он добивается?

Бес поднял свои глаза и посмотрел на меня в упор.

- А что понимать? Велено мне тебя извести, спеленать грехами и, сам понимаешь, в руки господину моему тебя доставить, тёпленького на тарелочке.

Бес рассмеялся, своей удачной шутке.

Давай выпьем.

Я и он, увы, мы понимали друг друга. Кроме того, я чувствовал, что он знает о моём воровстве и что он этот факт приберегает, как козырь. Задумал, наверное, что-то.

Год 1961. Чистилище на небесах.

Большой крытый плац. Сотни ворот, тысячи дверей, выходящих на площадь. Кругом суета, толчея. Души людские, бесы, ангелы, архангелы... Туда-сюда. Точно как в базарный день на Центральном рынке.

Вон грешников в кандалах повели купаться в смоляных котлах кипящих, вон кто-то объедается пирогами с мясом, вино так и течёт по животу обжоры. Видно, на земле долго постничал. Чудиков полным-полно всяких и разных.

Мне приказано сидеть на лавке и ждать, когда вызовут. Вот сижу уже почти девять месяцев. Два дня осталось. Обещали, что 9 ноября выпишут меня отсюда.

Сейчас, видно, решают, куда меня определят. Столько времени было – никак не могут решить, или не хотят. Кругом бюрократия.

Внезапно зазвучал трубный глас: «Чел № 09111961, в душ, всё снять и положить в уголке на полку. Энергетические внутренности сложить в коробочку.» Время готовности 30, время пошло.»

Чел, это ещё не человек, но явно опять меня воскресят человеком. 30 минут – помыться, одеться в верхнюю плоть, собраться и быть готовым к рождению на земле.

Всё-таки я решился. В этот раз или никогда. Сколько раз я уже был рождён, и всё как в первый раз. Родился – ничего не помню. Уа. Уа, ау, ау!!! Нет, я опыт своих прежних жизней здесь, в чистилище, не оставлю.

Из микрофона: «Осталось три минуты».

Была – не была. Я вытащил свой энергетический наполнитель, приподнял крышку черепной коробки и спрятал коробочку там, под коркой. Закрыл череп. Смыл кровь.

«Осталась одна минута».

Господи, Господи, я уронил на пол коробку для энергетической субстанции. Она раскрылась, и всё содержимое растеклось по кафелю и утекло в сточную воронку.

Голос: «Да что же это такое, что ты опять задумал, 09111961?»

Но отсчёт уже пошёл.

- 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1…

Вспышка света!

Вот так я и родился.

Хочешь верь, хочешь нет.

Теперь и я не уступал бесу и травил байки с удовольствием.

Ну так вот. Когда там, в роддоме, все уснули, я не утерпел и посмотрел, что это там я украл. Оказывается, не то, что надо, а вместо разума, я прихватил амбиции. Угораздило.

Во украл, так украл. И самому не надо, один вред, и другому не продашь. Спалят за сбыт краденного, а ещё хуже, если всё-таки амбиции – вещь, может, будет нужная, и может когда-нибудь самому пригодиться, а я её уже продал.  Во, на свою голову, спёр, думай теперь, что делать. До сих пор думаю непечатно.

Бес, читая мои мысли, вторил вслед.

- Амбиции, безумие, очень похоже. Впрочем, так оно и есть. Амбиции, ни на чём не основанные – это чистой воды безумие.

На чём могут быть основаны амбиции? На знаниях. На знаниях о своей исключительности и исключительности твоих знаний. У тебя  нет ни того, ни другого. Есть пустые амбиции, даже и не совсем свежие, ничем необоснованные и неподтверждённые.

59 лет и пустота честолюбия. Ни ты не интересен, ни твои басни. Одно тщеславие.

- Вот я тебе и говорю, - Бес словно этого и ждал. – Давай по-хорошему. Ты летишь со мной. Я сдаю тебя с рук на руки, и всё, мы все довольны друг другом. У тебя начинается новая жизнь, мой господин всё организует. Я получаю поощрение, и меня отправляют в публичный дом развлекаться. Что, нормально ведь?

Бес жалостливыми, влюблёнными глазёнками уставился на меня.

А давай, что ли выпьем по рюмочке, и про жизнь поговорим, про что-нибудь такое жалостливое. Достала ведь она тебя уже такая жизнь.

Вот ведь стервец, всё видит, всё знает.

Это правда. Мне неинтересно жить. Мне стало неинтересно жить. Ладно бы жил богато. Мальдивы, карибы, кокосы, бананы… Так хоть удовольствия, какие-никакие. Море, солнце, пальмы… Надоело, горнолыжные курорты. Снег, чистый воздух, альпийское молоко и немецкие фройлены с пивом.

Нет, не для вас, не про вашу честь.

И претензий никому не предъявишь. Материалисты объяснят, мол, учился плохо и не тому. Нет в тебе, дескать, сноровки, смекалки, и не горел ты особо желаниями.

Попы, так те о своём. Создал всех нас Господь по образу и подобию, и довольно с тебя. А почему одним всё, а другим от этого всего крохи? Так и судить об этом грешно. Создатель волен создать вас был по своему разумению.

Всё, точка. Аллилуйя.

Телевизор смотреть. Ничего не скажу, давно не смотрю. По одному популярному Интернет-ресурсу тоже последнее время одни и те же рожи (прошу прощения, лица) вещают.

Я где, в средневековье? Или это я сам динозавр, почти окаменевший.

Ничего не интересно.

Буду лучше семечки лузгать, в потолок смотреть и размышлять.

Может чего и придумаю…

Бес, чтобы я про него забыл, нет-нет, да вставит свои пять копеек.

- Давай про мозги. Это у тебя хорошо получается.

Про мозги.

Напрягать мозги, увы, пустое это дело. В жизни существует масса непознанного, и, к сожалению, приходится констатировать, что таким и останется навсегда.

Разумеется, что, не понимая законов и принципов, отчего жизнь устроена именно так, мы и жизнь свою воспринимаем, как нам заблагорассудится. Тут ничего не поделаешь, C'est La Vie, как говорится.

Нашим, причём замечу, всеобщим незнанием и, простите, глупостью пользуются различные прохиндеи.

Есть спрос на знания. Есть предложение.

Не знаю, насколько они первые, я не историк, но тягу человека к знаниям просекли (извините, увидели и поняли) делатели религий.

Опа-на, на всё у нас есть ответы. Перечислять не буду, они ответят на все вопросы бытия.

Учёные далеко не отстали. Но они хоть не говорят, что у них на всё есть ответы. Они пока на пути к разрешению этих самых вопросов. Спасибо и на этом.

 Институты, симпозиумы, вселенские соборы… Красота. Все горазды мозги вправить (извините, знаниями поделиться).

Не понимая того, что происходит и почему происходит сейчас, как можно прогнозировать, что произойдёт вскоре после этого.

Только лукавый может сподобить на предсказания человека или Бог, если посчитает нужным, даст человеку откровения. Но об этом будет знать только тот человек, кому были откровения дадены.

Не думаю, что таинство происходит по пустякам, и с каждым об этом можно разговаривать.

А до иного далеко ходить не надо. С развитием технологий и из дома даже выходить не придётся. Тебя прямо дома тёпленького и возьмут в оборот. Телевидение, интернет – соблазнов получить знания пруд пруди. Обогащай свой разум, красота!

Чтобы ты в силу своей глупости не залез туда, куда тебе не надо, ввели для твоей же пользы ограничения.

Разжигание межнациональной розни.  Сказано, что мы все братья, так и есть. Не смей размышлять.

Оскорбление чувств верующих. Они у нас самые чувствительные, не сметь.

Не могу понять общение верующего и неверующего – это куда отнести можно. Но, знаете, и понимать особо не хочется, управление юстиции будет объяснять, а желания с ним общаться у меня нет.

Я православный (какой есть) русский мещанин, любящий пофилософствовать. За это ведь пока не наказывают.

Может быть, не совсем простой. Но об этом в другой раз…

Бес хрюкнул.

 - Смотрю я, всё никак тебе не надоест, всё выпендриваешься, хорохоришься всё. Брось, ты это, пустое. Никто твоей неординарности не увидит, и  таланта твоего, если его нет, никто не прочувствует.

Что ты здесь понаписал, я тут почитал твои старые сочинения. Совсем ты, дружок, умом тронулся, что ты тут насочинял:

«Он проснулся, когда на улице было уже светло. Протянув руку к столу, придвинутому к кровати, достал из пачки сигарету. Размяв её, закурил. Мысли, уснувшие вчера, с дымом первой затяжки вернулись вновь. Нет работы, нет денег, нечем платить за квартиру. На полу валяются грязные джинсы. Единственные, последние джинсы, и они уже протёрлись. На улице поздняя осень. Как хорошо, что сейчас рано темнеет. Когда я пойду к родителям, чтобы поесть, будет уже совсем темно. Я не хочу, чтобы меня увидели соседи. Я не хочу стыда, не хочу, чтобы моим отцу и маме было стыдно, стыдно за меня, за своего сына.

Он зажёг новую сигарету, обратив внимание на то, что в пепельнице есть ещё два окурка, которые можно будет докурить. Нет денег, нет семьи, нет ничего. Выхода из тупика, в который я себя загнал, нет…

Неприятности. Они прилипают к жизни человека как грязь. Относиться к ним можно по-разному. В основном, чего греха таить, неприятности никто не любит. Это лишние хлопоты, переживания, часто сопряжённые с финансовыми потерями. За что любить неприятности? Казалось бы, не за что.

Это когда неприятности происходят нечасто, и они не слишком ощутимы. Но когда неприятности сплелись в один большой клубок, когда понимаешь, что отмахнуться от них уже невозможно, и что это пришла беда. Вдруг, потихоньку, начинаешь вспоминать, а чуть раньше, что было. Была маленькая неприятность, на которую не обратил внимания, и не задумался, почему она произошла. Ну было и было. Было, пока не пришла беда.

Так происходит и с душой. Грязь твоих отвратительных поступков постепенно поганит твою душу. Душа плачет, болит и ищет избавления от этой боли…

Наказание за зло, причиняемое тобою людям, и совершаемое по отношению к самому себе, неминуемо. Зло не останется безнаказанным.

Неприятности не приходят из неоткуда. 

Жаль, что только боль, только она может заставить человека задуматься над этим.

Листая старые страницы.

«Была ли в том его вина? Снова и снова он пытался найти ответ на этот вопрос, будто этот ответ и был выходом. Жизнь чередою ярких картинок пробегала перед глазами. Знакомые и давно забытые лица, отрывки, смутно напоминающие о тех чувствах, что когда-то жили, и не было других. Чёртово колесо судьбы, жернова, перемоловшие всё в серую массу. Сегодняшняя жизнь всё покрыла серым, серым и грязным. Серое небо, обложившее землю, грязь неубранных улиц, серость полунищенского существования. Была ли в этом моя вина? Как мне вернуться в прошлое, чтобы это понять? Но прошлое уже уступило своё место дню сегодняшнему.

Страницы дневника.

«Господь управляет землёю, людьми и всем, всем, всем. Независимо – знает о том человек или нет. Когда я этого не знал, то рассчитывал только сам на себя, и мне было лучше. А сейчас, когда я знаю, что я ничто, то мне от этого стало плохо и тяжело. Мне плохо не из-за того, что я знаю, что Бог есть всё, и всё от него. А плохо мне потому, что я ничего не могу сделать сам, т. е. я могу только ждать, ждать и ждать. Я для себя не хочу плохого. Я человек, я живая плоть. Я не Бог. Чтобы я не говорил, плоть моя хочет жить. Я рождён для жизни!»

Год 1992.

 - Бред, хандра одна да уныние. К чему, зачем, для кого?  Деньги, деньги, только они  всем нужны, ну ещё работа кому, кому здоровье, и снова деньги. А для всех, для них, ты такой же, как и они. Даже хуже. Потому как каждый себя считает себя лучше другого, умнее, красивее и всего самого лучшего, для себя любимого достойного. Брось ты эту писанину свою, толку никакого не будет. Изведёшь только себя раньше времени ни за грош.

- Слушай, мне может и надоесть тебя уговаривать. Распущу сплетни, слухи… сам за мной  побежишь: спаси, да помилуй, избавь от желчи человеческой. Ты пока не понимаешь, а я, может, о твоём благополучии забочусь. Потом, может, поймёшь, спасибо скажешь.

 Ну, что, договорились?

- Бес, скажи, а зачем я так Дьяволу понадобился?

- Не спрашивай, ты знаешь.

Ночь. Январь. Настольная лампа.

Сумасшедший литератор. На грани безумия рождающаяся книга.

 

Часть 2

Наброски сценария

Он тщательно сложил все исписанные старые, порванные тетради. Этим рукописям уже не один десяток лет. Как быстро пролетело время. Как быстро жизнь подходит к концу.

Он это отчётливо понимал.

Открыл одну из тетрадок.

Взял чистый лист, задумался на несколько мгновений.

«Доченька, ты самое дорогое, что есть у меня. Никого и никогда я не любил, так как тебя.

Глаза наполнили слёзы. Я не знаю, как сложится твоя жизнь. Очень хочу надеяться, что ты сможешь, и дано тебе будет прожить её, спокойно. Что будешь здорова и не постигнут тебя ни болезни неизлечимые, ни нужда с нищетой. Я не знаю, что будет завтра. Может случиться так, что я не успею тебе сказать всего, что не успел. Доченька, я тебя очень-очень люблю. Этим рукописям много лет. Это не просто исписанные листки. По крайней мере, в моей жизни для меня они представляли большую ценность. Думаю, что так оно и есть и для других людей. Твой папа никогда не был скромным. Я даже вижу, как ты улыбаешься, вспоминая мои афоризмы. Моя ты, любимая.

Не плачь. Ничего страшного не произошло, и с твоим папой произойти не сможет. Я просто не успеваю. Ты ведь знаешь, я всегда спешил. Спешил жить. Даже лёжа на диване, я не мог не работать. Я должен был успеть написать мою книгу.

И вот она перед тобой. Тут собраны оригиналы черновиков произведений, созданных мной. Это была моя миссия. Я должен был написать эту книгу.

Возможно, мне предстоит уйти, не получив признания. И тогда это будет совсем ненужная, старая и годная только для растопки печи бумага. Можешь её сжечь. Так даже будет лучше.

Но возможно, твой отец станет знаменит. И тогда эти рукописи будут стоить очень больших денег.

В истории может быть много сюжетов.

Милая моя Катенька. Я дарю тебе мои рукописи. Отныне они принадлежат только тебе.

Будь осторожна, до конца их силу не знает никто».

Сложив тетради в несколько пакетов, тщательно их упаковал в приготовленную пластиковую папку. Сверху приложил письмо дочери, и много-много раз перетянул скотчем.

Всё. Осталось только выбрать подходящее время и отдать дочери рукописи.

11.01.21г. время 0:39

Прошло уже почти тридцать лет, как я взял в руки листок бумаги и ручку. Вначале пытался вести дневник. Потом, увидев, что записи дневника неплохо читаемы, а некоторые даже нравятся и моим знакомым, решил этому делу посвятить времени чуть больше. Самое главное, что я почувствовал свою близость с тем человеком и с его мыслями, о котором я пытался писать. Я понял, что я пишу не о себе, но вложив всё моё существо в якобы мой и обо мне написанный дневник.

И он мне отвечал. Он работал с моим мозгом. Наяву происходила трансформация моего личностного «Я». Я становился лучше, и мир вокруг меня тоже преображался. Я вливался в него, становясь кем я был рождён…

Но время только посмеялось надо мной.

Ответа, как не было, так и нет.

Тускло горящая лампа.

Листая старые страницы.

Преодоление.

В кровь разрывая душу.

«…Мне тридцать три. Возраст Христа. Возраст, позволяющий увидеть то, чего прежде не видел. Самого себя. Не хочу, не хочу копаться в самом себе. Уже на протяжении нескольких лет я только этим и занимаюсь. Толку немного. Мои искания, мои попытки разобраться в жизни результата не дали. Не принесли ожидаемого мной результата. Результат жизни человека – достижение счастья. Его и только его ищет человек всю свою жизнь. И только будучи счастливы мы не замечаем его….

…Быть может, кто-нибудь придёт ко мне и принесёт бутылку водки. Напившись, я смогу уснуть и проснусь уже только завтра, выбросив хоть несколько часов из этой проклятой жизни. Осточертело!

Он потушил докуренную сигарету и, закрыв глаза, стал дожидаться сна.  Его воображение рисовало причудливые картинки. Он мог всё, и он был самым…

Боже, как был некогда мир прекрасен и чист. Он был так не похож на сегодняшнюю жизнь, может, он и был ею. Но краски стёрлись. Я ещё пытаюсь увидеть то, чего, как понимаю, нет. Вернее, что ещё осталось где-то очень глубоко, на дне, может быть, на самом краю памяти. Жажда жизни. Как давно это было. Я не помню, когда я впервые открыл глаза и увидел этот мир. Уже многое забыто навсегда. Но мне кажется, что мои чувства остались прежними. Ведь и тогда, и сейчас это был и есть я».

Человек, он дело рук Господа. Жизнь человека в Его руках. Попытки добиться счастья самостоятельно – УТОПИЯ. Есть только одно условие для достижения счастья, это благосклонность и милосердие Господа. Господу возможно всё.

Год 1994.

- Нет Бога на земле, – сказал безумец. - Где ОН? В жизни? Войны, смерти, страдания – это промыслы Его? Нищета и голод, Он этого хочет? Нет Его в жизни! Может, Он в сердце? Алчность, зависть, скупость и презрение к более слабым – это Его добродетели?  Похоть – это любовь? Бог, может, в душе? Рабская покорность, к которой призывают с алтаря, рабами считая рождёнными быть свободными. Этого хочет душа? И лишь разум пытается меня убедить, что Бог есть всё и всё от Него. Он абсурд возвёл в закон и призывает к смирению…

Зачем я это пишу? Осознать главного человек не сможет. Огорожены пути его. Проще признать сумасшедшим кого не можешь понять.

Утренний луч напомнил мне, что день новый народился, что есть в сердце и сострадание, и чувство любви ещё не совсем убито, и Надежда есть и Вера…

Но время только посмеялось надо мной.

Реальность моего существования. Реальная жизнь, реальное восприятие. Скучно, скучно, глупо и больно уж серо. Реальное серое мозговое вещество.

Жизнь – реальные, биологические потребности.  Всё остальное запредельно и нереально. Бред сумасшедших фантазёров?

Мир воображаемый и мир реальный. Воображаемое, его может и не быть. Всё воображаемое только воздух.

Я так жить не хочу!

Возможно, я безумен, но безумен ли?

Дать реальную оценку самому себе биологическое существо, стоящее в силу своего развития далеко не на верхней ступени среди себеподобных, не говоря уже о внеземном, никогда не сможет.

Фактор разума не столь важен. Разум, ум, сознание. Это лишь инструменты, предлагающие возможности и способы достижения безопасного выживания. Естественный отбор среди слабых и обречённых на гибель…..

Реальность восприятия. Не сумасшествие, но разумное восприятие действительности. Не понимая этого, очень тяжело будет понять следующее из этого…

Судорожно хватаясь за любую, как мне казалось, спасительную мысль, позволяющую предположить, что у меня психическое расстройство, я всё-таки понимал, что дело не в болезни. И от этого моё беспокойство только возрастало. Страшно представить, когда человек, не считаясь с общественным презрением, готов предстать сумасшедшим и стать посмешищем… Я был к этому готов, но по сути своей моё унижение ничего не меняло!

АУ!

Эй, прозаик, Ну, ты и гонишь.

Бред несёшь, сам ничего толком не понимаешь, а всё туда же – писатель, светоч наших дней.

Я удивлённо поднял глаза, Бес сидел на подоконнике и спичкой ковырял в зубах.

- Что уставился?

- Не узнал что ли?

Ты когда там, в девяностых годах, взялся писать, ты кем был?

Наркоманом, алкашом, спекулянтом и бабником. Красава, мечта поэта.

Вот я и говорю: зачем перерождался, плохо жить что ли было?

Так нет. Жить по-христиански захотел, возникла, мол, потребность жизнь свою изменить и жить по любви и справедливости.

Для чего спрашивается?

Ну и что? Доволен?

Ты ведь чувствовал, что, когда пишешь, что что-то происходит с тобой. Ты испытывал муки, но не творчества, а своего перерождения. Вот и переродился. Как в сказке. Раздвоился ты, паренёк, вот как. Теперь Я это и есть твоё второе «я», твоё сакральное, можно сказать, тело, астральный двойник, которого ты сам себе и родил.

Я даже поперхнулся. Чего, чего?

Родил я тебя. Вот сволочь!

Посмотрись в зеркало.

Б-б-б, голова совсем съехала. То сам с собой разговаривал, так сейчас ещё и Бес в сыновья набился.

Свихнулся совсем.

Внезапно, тишину ночи нарушил голос:

- Здравствуй, брат.

Бес взвизгнул и исчез.

Как я ненавижу этот голос, я узнал бы его из миллионов. Это был он, Дьявол, мой старший брат.

Мы встретились вновь.

- Не спеши, ещё не встретились, но мы и не расставались.

Слышно, как он усмехнулся.

 Он не изменился, его и манеры, и голос. Во всём чувствовалось его пренебрежение ко мне.

- Ну, зачем уж так. Мы же братья, просто ты младший, Йося. Впрочем, сейчас тебя зовут Олег. Хорошее имя. «О», как жизнь наша, бесконечность.

- Нам надо было встретиться. Вижу ты, Йося, извини, Олег, немного повзрослел. Уже не спрашиваешь, зачем. Знаешь сам. Впрочем, что хотел, зачем – большая разница что ли, Йося. Отдай мне её, ты ведь знаешь, что я пришёл за ней.

На краю комнаты в кресле возле письменного стола сидел человек. Его почти не было видно. Комнату освещал лишь совсем слабый отблеск светящего уличного фонаря. Это был он.

- Что ты с ней возишься? Мелкая, паскудная тварь, душонка человека. Брось, её не переделать и…

Что ты взываешь к Небу? Я твоё небо, Йося.

Отец наш, Господь Бог, правил жизнью. Он всё уладил, и Всё у Него было совершенною благостью, но до поры. Пока не пришло Ему время.

Но сейчас и Его нет больше – Отца нашего. Он ушёл, не сказав куда. Теперь я твой Господь Бог, Йося.

Мне, как старшему сыну, по закону досталось теперь и хозяйство вести земное, и управлять всею жизнью. Огрехи кое-какие прежние поправить, возможно, и дать новое толкование законов. Батюшке нашему в конце дней его было уже не до этого и не интересно.

Меня словно раздавили как осенний лист, втоптав в грязь.

Радующийся, танцующий и распевающий песенки дьявольский сонм маленьких бесят.

- Не таращь на меня глаза. В этот раз я говорю правду, Йося.

Наш отец повредился рассудком, но у него всё-таки хватило силы воли признать свою болезнь, и он смог принять своё последнее решение.

Отныне всё, что создано Им и Ему принадлежало, всё, по праву перворождённого, принадлежит мне.

Отныне Я Владыка.

Впрочем, это произошло уже не сегодня. Ты ведь знаешь, Йося, ты не оправдал надежд. Тебя давно списали, ты стал ничто.

Скоро падут и храмы, возведённые в твою честь. Тебя нет, нужны ли храмы?

Уйди. Живи в раю. Не мешайся мне под ногами.

Йося, бедный Йося!

Ни стены, ни закрытые окна и двери, ни бункер не спасут тебя. Пока ты существуешь, ты будешь исполнять Мою волю. А когда твой вздох будет на исходе… Впрочем, ты сам что будет узнаешь… Не спеши. Не ты первый, не ты и последний. Вчера около помойки ты видел нищего. Ты думаешь, он глупее тебя, и от глупости своей он стал нищим? Нет. Он не сам нищим стал. Я уготовил ему его жизнь. Что из того, что он не грешнее прочих. Не иди поперёк. Этот нищий тебе назидание. Ты хочешь стать нищим, Йося?

Смех сводящий с ума.

Да, ты забыл сказать о смерти. Она ведь тоже по свету не напрасно ходит.

Человек – как былинка тоненькая. Появился под солнышком, окреп, возмужал, потом ему надлежит плод свой принести, а затем он умрёт. Оставив после себя семя своё. А может, и не оставит вовсе ничего. Прах к праху.

Дьявол хлопнул в ладоши, и в комнате материализовался мой старый знакомый, Бес.

Давай, бесёнок, продолжай, мне на это дерьмо больше не хочется тратить время.

- Прощай, Йося!

От порыва ветра распахнулось окно.

Бушующая стихия ворвалась в комнату. Всё закружилось в бешенном темпе… и … внезапно стихло, словно и не было ничего.

Чёрная ночь, и только звёзды посылали мне свой далёкий свет из открытого окна. Мне хотелось дышать. Я вдыхал свежесть холодного воздуха и не мог надышаться.

- А позвольте полюбопытствовать, - Бес был уже тут как тут. – Прошу прощения, это вы с кем сейчас беседу вели? Что, вправду Сатана братом Вам приходится? Во как жизнь устроена. Ну и чудеса. Ну, право слово, не знаю, что я с тобой вожусь. Ну, наверное, из уважения к старшему. Нет, конечно, у меня есть свой маленький интерес, как таки получить себе гешефт за ещё одного новоявленного мессию. Но уж больно много мне времени на тебя тратить приходится. Вон другие, взнуздал, на грехи сподвигнул и несись ты, недоумок, в рай. Только следи, уздечкой и кнутом правь ошалевшей душою. Дорог ты мне. Нецензурно выражаясь, надоел, всё никак у людей, но дорог, близок по духу.

Знаешь, смотрю я на тебя, Йося, слушаю. Дурным делом, оказывается, я занимаюсь, как же мне тяжело с тобой разговаривать. Одно и тоже приходится по десять раз повторять. Надоело уже с тобой эти беседы вести, родственник. Ты ведь даже брата своего не хочешь слушать, а он говорит правду и всё как есть.

Не опубликуют тебя, пока Он не даст своего соизволенья. Даже если и сам опубликуешь, читать тебя не будут. Отвращён ум и взгляд у людей пожелавших разобраться в хитросплетениях жизни. Никому они не верят, учёные уже. Да и незачем это народу знать, спать лучше будут.

Да и пишешь ты, Йося, неважно, чересчур заумно, никто тебя не поймёт, ведь, помяни мои слова, упрячут тебя бедолагу в дурдом. Пожалел бы ты себя, гения русской словесности. Извини, не могу сдержать смех. Мне на тебя всегда так забавно смотреть, когда ты из себя строишь великого из величайших. Плохо кончишь, побереги ты себя. Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю. Впрочем, я так понимаю, тебе вскоре предстоит стать одним из нас. Так что вникай потихоньку. Но разговоры разговорами, а вот ответь мне, я что-то не догоняю.

Бес, кокетничая, изображал из себя гимназисточку.

 - Ты, казалось бы, умный. Много думаешь, много читал. Кое-что и другому недоступного знаешь. Так ответь мне на один вопрос, Йося, когда ты был Христом, когда ты узнал, что ты сын Божий? С детства, или в тридцать лет тебя осенило, или как?

Бес довольно потирал руки. Поймал, прищучил недоумка свиноеда.

Уйти от ответа, признать своё поражение. Ответить, не будучи уверенным в своей правоте, оказаться глупцом, или хуже того, лгуном.

- Хочешь получить ответ сейчас?

- Не тяни время.

Гримасничая, бес изображал из себя мыслителя, явно желая быть похожим на меня.

Ответа у меня не было. Вернее, он был только один.

- Ты не прав, Бес, я не был Христом. Христос, о том, что он Сын божий, знал всегда, с самого рождения. Но открылся Он людям, только тогда пришло время ему. Бес, и ты, и я, мы оба знаем, что я не богослов, и мне сложно отвечать на твои вопросы по изложению Писания. Есть желание понять о писании больше, обращайся к священникам, они его придумали.

Бес торжествовал. Он вновь спровоцировал мой конфликт с священнослужителями…

Сегодня я впервые поймал себя на ощущении, что я пишу не сам, а под диктовку другого сознания. (23.01.21. 23-47)

Пока не знаю, Дьявола ли, Господа.

Бес не унимался: «Скажи мне, ты же грамотный и скромный, надо же, не был Христом, скажешь только. Сколько веков, как-никак, ты всё-таки прожил, а правду говорить боишься».

Бес состроил умную рожу.

- Похож?

- Дух Христов! Аллилуйя!

Скажи мне, а как ты поведёшь себя, когда человек попадёт в беду?

Например, его поймают бандиты, или того хуже, похитят ради медицинских экспериментов и опытов. Что будешь делать ты, так называемый Дух Сына Божия? Спасти его ты не сможешь. Ты и себя то не смог спасти. Вспомни, как ты верещал: «…а около десятого часа возопил Иисус громким голосом: Боже Мой, Боже Мой!  Для чего ты меня оставил?.. Иисус же опять возопив громким голосом, испустил дух».

(Евангелие от Матфея. 27.46-50)

       

Что ему, этому несчастному, посоветуешь тоже самое?

Ты лгун, лгун и лгун.

Ты обвиняешь и учишь всех и каждого, а сам, что ты сам?

Бес вытащил из кармана стакан полный водки и залпом его выпил.

Ну и глотка, а как носит в кармане водку, уже налитую в обыкновенный гранёный стеклянный стакан. Во даёт, бес его знает.

Бес крякнул от удовольствия. Сегодня он был в ударе.

Повисла тишина.

Бес увидел мой удивлённый взгляд.

- Бутылку казённую у меня забрали, говорят, злоупотреблять начал. Уменьшили дозу, дали вот стакан.

 Что замолчал, брат.  Не знаешь, как выкрутиться

Что там ты со своими размышлениями. Ты вспомни Йосю своего, что с его воззрениями и заповедями стало. Не надо это людям. И твоё бумагомарание им тем более не надо.

Он засмеялся.

- Уже не надо. Не хочу оскорблять чувств верующих, а то я бы рассказал про Йосю, и жизнь твою, и смерть. Весело было бы читать. Всё, всё, не буду, Брат, ты всё ещё надеешься опубликовать свою, между нами, честно говоря, галиматью?

- Бес, между нами, честно. Посмотри, вон, аж черти все заржали, во даёт, честно!

Бес не смутился.

- Хочешь, я по-братски выступлю твоим критиком.

Да, начало хорошее.

«Воскресший из пепла»

И развеян был пепел над морем. Разнёс его ветер. Конец.

Ещё тебе раз говорю, заканчивай ты с этой писаниной.

Ладно, мне пора, я тут сгоняю неподалёку к одной вдовушке, Ей я, как милый друг. Она мне всегда рада. Такие представления выдаёт, закачаешься! Ну я ненадолго, не скучай.

Бес сиганул в окно и исчез.

Мрачная тишина повисла в комнате. На всё наплевать. Ничего не хочу. У меня уже проявляются симптомы невроза и первые признаки психического расстройства. Перспектива дальнейшей жизни становится всё более туманной…

Незаметно я задремал.

Проснулся от какого-то непонятного шебуршания, а это Бес на столе решил прибраться.

- Во, проснулся, родимый.  А я тут решил прибраться немного у тебя на столе. Энергию девать некуда. Мне сегодня молоденькая вдовушка Мулен Руж  в неглиже выдавала с фотографией Ди Каприо, прижатой к груди пятого размера. Я аж весь слюной изошёлся, да вот совокупляться нам с земными женщинами невозможно. Тоже зверское хозяин наказание нам придумал, хоть волком вой. Только и можем, что смотреть. Но наслаждение какое-никакое мы всё же  получаем от несущийся к нам энергии от этих бесноватых. Конечно, это не то, что полноценный оргазм, но всё же.

Ну и сволочь, ты Бес.  Как же ты мне втёрся в душу. А я ведь тебе почти поверил. А ты, всю жизнь мне перечеркнул. Я только сейчас тебя раскусил!

Рассказывая мне про себя, жалуясь на тяжёлую твою бесовскую жизнь, стараясь разжалобить меня. Ты всё-таки меня обманывал и старался сбить с пути истинного, который я решил избрать для себя.

О Господе отзываешься непристойно, Дух Христов постыдными словами обзываешь. Веру мою умалить пытаешься,  и душу мою, и так уже всю истерзанную, погубить стараешься. Сволочь ты, Бес.

Бес понурился, мне показалось, что немного и покраснел. По всему видно было, что ему неудобно. А может, опять играл какую-нибудь им задуманную роль.

Затянулось молчание.

- Выпить не хочешь, - Бес с надеждой посмотрел в мою сторону.

- Я с предателями и мерзавцами не пью.

- Я не Господь Бог, учить человека, каким ему быть, каким ему жить и что делать, но если мне человек неприятен, я с ним пить не сяду.

- А я сяду, - говорит Бес. – Его, этого подлеца, при случае и обокрасть можно, и в рожу противную дать, а то по трезвому всё руки не доходят, а шуметь будет, и прибить не грешно, не велик праведник, земля много от такого урода не потеряет. Удовольствия от этого, конечно, немного, но какое никакое развлечение. А у нас Бесов их итак немного.

- Ладно, не заговаривай мне зубы, агнец божий. Что делать будем?

- Слушай, я всё-таки немного бы выпил.  О тебе забочусь, друг ты мне. Трезвому трудно будет мою информацию воспринять. Хочу сразу предупредить. Тебе будет и интересно, но и опасно, и то, что я тебе скажу, на ум ещё тебе не приходило, и это может повредить твою психику. Рисковать будешь? – Бес усмехнулся.

- А что, у меня есть выбор, – спрашиваю я, понимая, что с бесами иметь дело всё же небезопасно, - что же, давай по существу вопроса. Я должен постичь истину.

- Дурак ты, - отвечает мне Бес. – Никому ты ничего не должен, а вот спеси в тебе много. Твоя истина не истина как таковая, а то, что так называемая правда, это лишь что ты сможешь понять и считаешь истинным, нужна только тебе, да, может, и ещё паре-тройке похожих на тебя «мыслителям», по которым психушка плачет. Жалко мне тебя, плохо кончишь.

- Не тяни, говорю тебе, время, рассказывай, раз взялся.

Бес сделал умное лицо, т. е. морду:

- Скажи мне, где он, твой Бог? Куда он спрятался, где его искать? Чем он помог тебе? Он слышит тебя, он разговаривает с тобой? Нет его, и не было никогда, на моём веку, это уж точно. Ты думаешь, я не знаю, как ты пытался достучаться, докричаться до него. Ты думаешь, я не слышал, сколько молитв ты ему вознёс. Что получил в ответ? Ничего. Фигушки, и не получишь. Это как камню на горе кричи, ответом будет шум ветра, камень не произнесёт ни слова. Вот и бог твой, такой же. Да ещё и похлеще. Миллионы из-за споров о нём погибли, сына своего приказал распять, то голод по земле, то эпидемии и мор. Вот это Бог!

- Не тяни, говорю тебе, время, рассказывай, раз взялся.

- Больно знаешь вопрос деликатный. Не знаю право, как и начать. Что знаешь ты об эпидемиях? Можешь не отвечать. Ничего ты знать не можешь. В жизни существует единственная эпидемия, сравнимая с самой жизнью. Это эпидемия духа христова. И ты при крещении своём был им заражён. Но пока не об этом. Не хотел я тебе рассказывать, но видно, всё же придётся. Эпидемия христова духа пришла издревле. Трудно сказать, в каком году, но точно, от рождества Христова. Он был первым, кто принёс эту заразу на землю. С него всё началось. Распространение болезни началась с Земли обетованной, с Израиля. Не веришь, открой Евангелие и прочитай: «…проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы, и говорит им: Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков».

(Евангелие от Матфея. 4,18)

И «…идя далее, увидел Он других двух братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, в лодке с Зеведеем, отцом их, починяющихсети свои, и призвал их. И тот час, оставив лодку и отца своего, последовали за Ним».

(Евангелие от Матфея. 4.21,22)

Это были первые заражённые, инфицированные  духом Христовым. А потом поехало и понеслось далее распространяться. Пока один из императоров Римской империи, Константин I, будь не дураком, организовал в июне 325 года в городе Никее первый Вселенский собор, где Христа официально признали Богом. Тут уж закружилась, я тебе скажу, настоящая вакханалия. Крестовые походы, огнём и мечом насаждалась новая религия. Костры святой инквизиции полыхали по всей Европе. Миссионеры расползлись по всему миру. Духовенство обложило сумасбродными податями народ и захватывало земли, приглянувшиеся священникам. Возьми историю, почитай. Там об этих временах много чего написано. Вот так, а ты говоришь Дух Христов. Что он принёс с собой на землю?

«Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его».

(Евангелие от Матфея.10.34-36)

И далее и далее в том же духе.

Болезнь прогрессировала.

Я не выдержал и воскликнул:

- Неправда! Христос мне подарил надежду!

Бес даже поморщился.

Окстись. Какую надежу, о чём ты говоришь?

Надежду на то, что он придумал и что родилось в его воспалённом мозгу?

Царствие Божие распахнёт свои врата, поверившему в сына и соблюдающего заповеди им сочинённые. Бред.

Живи нормальной человеческой жизнью, не будь врагом людям тебя окружающим, веди здоровый образ жизни, и всё у тебя будет хорошо. Существуют общепринятые ценности и законы природы, не нарушай их, и всё будет по-человечески. Что нового он сказал?

Ему надо было что-то говорить, чтобы привлечь к себе внимание. Вот он этим и занимался. Его бредни даже никто не пытался записывать. Сколько лет прошло после его смерти, когда впервые появились первые письмена о нём? Не знаешь? Почитай Википедию, ты же грамотный.

«Самые ранние упоминания о Христе вне христианской литературы мы находим в труде «Иудейские древности» известного еврейского (иудейского) историка Иосифа Флавия. Одно из них (ХХ, 199—201) упоминает об Иисусе мимоходом в следующем пассаже, относящемся к событиям 62 г.:

 

Первосвященник Анания собрал синедрион и представил ему Иакова, брата Иисуса, именуемого Христом, равно как нескольких других лиц, обвинил их в нарушении законов и приговорил к побитию камнями

 

Это фрагмент, где Флавий никоим образом не признает Иисуса мессией и вообще не пишет ничего, чего не мог бы написать правоверный фарисей (каким он был), не вызывает у исследователей никаких вопросов или подозрений в неподлинности[2]. Иначе обстоит дело с другим, развернутым пассажем (XVIII, 63-64), известным как «Свидетельство Флавия» (лат. Testimonium Flavianum)[3][4]:»»

А что до этого, ничего. Нет никаких упоминаний об этом проходимце.

Была глубокая ночь.

Я сидел за письменным столом. Не было ни сил, ни желаний, не хотелось ни думать, ни, тем более, писать.

Бес вальяжно расселся на моём диванчике и потягивал через соломинку какой то напиток.

Я обещал тебе рассказать свою историю, слушай:

- Жил, значит, я на земле вельможей очень важным в веке так в X-XI. Уже достаточно давно. Здорово, значит, жил, можно сказать, по-царски. Жил долго, не болел, прелестницы всю жизнь интересовали, да всё помоложе. С каждым годом всё с молоденькими любил «зажигать», бес мне в ребро. Угораздил он меня, этот бес, уже на совсем молоденькой голову потерять. Вселился, зараза, в меня, и сделать ничего не могу с этим бесом. Как здорово было… Непотребство, а хорошо…

И вот как-то надоумила меня эта молодуха пластическую операцию сделать. Я и повёлся, старый пень. Ушки, глазки, бицепсы, трицепсы. Дальше больше. Уговорила она меня лечь под нож хирурга и исправить все мои причиндалы, что дадены мне были ещё от рождения, а хирург, оказалось, был её любовником. Ну тот хирург меня и зарезал, сославшись на моё слабое сердце, которое якобы мне не позволяло вынести эту операцию.

Так вот я и помер. А жена плюнула, ушла к этому хирургу. Вот так.

Помыкался, значит, я на перевалочном пункте пару дней. А затем вызывает меня завхоз.

Говорит: «Пойдёшь чистилище убирать, посмотрю, как справляться будешь».

Послали меня, несчастного, в чистилище, порядок наводить. Суда там своего ждать и выполнять подспудно всякую грязную и неприятную работу. Дрова рубить, в печи огонь поддерживать, масло, растопленное, в котлы с уже осуждёнными подливать, по мордам, решившим выбраться, бить, чтобы не думали вылезти.

Вот, я тебе скажу, нечистот у людей, оказывается, так много, что порой кажется, что они из них одних и состоят. Вонь, грязь…

Но не зря мне природная смекалка была дана.

Придумал я дельце одно.

Этих моих новых земляков на мякине не проведёшь, тут упыри друг на друге сидят. Того и гляди прибьют. Постараться пришлось.

Но не зря говорят, что жемчуга тоже не очень чистенькими рождаются, отмывать и чистить приходится.

Ну так вот, через месяц-другой, когда я малёха освоился, стал я замечать, что по вечерам один за одним шатаются мелкие чертенята и бесы в общественные бани, где омывались наложницы. Рукоблудие процветало там во всей красе. Я чертенятам установил небольшую таксу за удобные места для подглядывания. Так вот и капало понемногу. Дальше больше

Вижу я, что на и земле, что и в чистилище, всё наровят пристроиться поближе к Богу.  Есть спрос, создадим предложение. Стал я давать платные советы алчущим лучшего места себе приобрести. Ну, типа, юриста и импресарио в одном лице, типа доверенный Господа. Фартило, во!!!

Ну и опять меня Бес попутал. Влюбился я в одну из фавориток завхоза, ну и соблазнил её как-то. Да, я и не знал, то толком, что он Завхоз, он и есть сам Дьявол. Десять раз следовало бы всё разузнать, да подумать, ох как уж надо было мне подумать.

 Бес тяжело вздохнул, мне даже показалось, что и всплакнул.

- Горемыка я, горемыка.

Да, вот так, я бесом и остался. Не простил мне Сатана моих бесовских штучек-дрючек. А ты говоришь? Бес, бес, а Бес, он ведь тоже человек.

 Он увидел мой взгляд.

- Извини, не предложил. Будешь?

Я кивнул. Голове требовался отдых.

Бес, не задумываясь, вытащил ещё один бокал, наполненный какой-то красноватой жидкостью, из кармана френча и протянул мне.

Я попробовал. Оказалось довольно вкусно. Крепкий алкогольный коктейль, с совершенно необычным ароматом.

Бес приободрился.

- Да, так. Выпросил у завхоза (О завхозе читайте мою работу «Логика абсурда») для разнообразия. А то водка, коньяк, да самогонка, одно и тоже, надоедает.

Это ведь не сон. Я ущипнул свою руку и почувствовал боль.

Реальность присутствия, полный аншлаг…..

Но от этих мыслей и алкоголя у меня вообще перестала соображать голова, пол поплыл под ногами, закружились стены, и пополз куда то по своим делам потолок, а в кресле сидел мой единственный зритель – то ли я, то ли бес…

И была ночь. И были, как наяву, ночные кошмары.

 

Послесловие

И настало утро следующего дня.

Что изменилось?

Год? Столетие? Я?

Интуиция, сознание, разум, что меня обманет вновь.

Что увижу я, вновь придя на землю? Заброшенные храмы, заросшие чертополохом могилы на кладбищах, стоявшие в запустении пустые дома разрушенных городов? Рыскающих по кустам в развалинах, не нашедших себе успокоения, мертвецов.

Разум – меч в руках безумцев, кои обратили его против себя. 

Зачем он вам был дан, раз вы нашли применение своему разуму только для своего уничтожения. Зачем?

- Равви, просыпайтесь (доносящийся голос ангела). – Вставай, паскудная тварь, день смерти твоей настал.

Звон кандалов, смех и ругань пьяных стражников. Терновый венец и багряница…

- Прости их, Господи, не ведают, что творят….

Скоро меня казнят.

Я буду распят. Меня как лгуна и обманщика постигнет людское презрение.

Душа моя, не скорби.

Не по поступкам люди осудят меня, но по тому, как воспримут они мои поступки. Слепы они…

..

Жизнь. Реальность не реального.

17.02.21 г. Калининград.

 

Уважаемые читатели.  У меня не было и нет желания обидеть чувства как людей верующих, так и не очень. Мы все разные. Это нормально.

Многие из нас любят поспорить, подискутировать и порассуждать. Все мы, оказывается, такие умные, начитанные и эрудированные.

На любые вопросы у нас есть свои ответы и концепции, подтверждающие именно нашу точку зрения. И неважно, по какой проблеме возник диспут. Ответ у нас уже готов.

Но есть вопросы, которые тысячелетия не оставляют нам возможности честно и откровенно признать, что всё же мы знаем далеко не всё. И ответа на эти вопросы как не было, так и нет.

Один из таких вопросов – христианство.

Вероятно, что это моё сочинение не всем будет интересно, кого то, возможно, покоробит моё инакомыслие и предвзятость суждений. Не судите меня, мои уважаемые читатели, прошу простить, я крещён в православии, но я не богослов.

Для меня ответы, которые я пытался найти в моих работах, написанных в цикле «Ступени на эшафот. Воскресший из пепла», являются основополагающими моего миропонимания и жизни.

 

С уважением,  Олег Малышев.